Григорий Соколов - Кира Верникова

В биографиях Григория Соколова указывается единственное решающее событие: выигранный в 16 лет конкурс им. Чайковского. И всё: дальше только перечни знаменитых залов, где он выступал, оркестров и дирижеров, с которыми сотрудничал. Соколов - профессор Петербургской консерватории, который почти всегда на гастролях. Дает множество сольных концертов, изредка играет с оркестром, не играет камерную музыку. Не записывается в студии, диски его live recordings выпускает не очень известный французский лейбл Opus 111, сам пианист никогда их не слушает. Не играет в Москве. Ежегодные концерты Григория Соколова в

Большом зале Петербургской филармонии давно превратились в культовое мероприятие и собирают фанатов обеих столиц.

Парадоксальным образом никак не рекламируемое, очень традиционное и по сути эзотеричное искусство Григория Соколова стало именно культом. Игра Соколова обладает сильнейшим воздействием, при этом она непроницаема, невербализуема. Российские критики в какой-то момент бросили рецензировать его концерты: статьи получались никудышные. Неизбежное слово "гений" и маловнятные комментарии к нему. На Западе же о Соколове обязательно пишут - как о феномене, чуде света, разъезжающем с гастролями по престижным концертным сценам. Совсем иначе это комментируют соколовские фаны, как можно убедиться, зайдя в посвященный музыканту чат. Они ругают критиков, кои ничего не понимают, обсуждают особенности редакций, которые Соколов выбирает для своих концертов, сравнивают интерпретации исполняемых им редкостей, которые удалось разыскать в записях других пианистов, спорят о стилистических прототипах своего кумира. Похож ли действительно Соколов на Гленна Гульда, которого сам называет первым в своем пианистическом пантеоне? Или больше на Гилельса? (Западные рецензенты часто пишут, что на Рихтера: оба из России и оба играют на затемненной сцене.)

Игра Соколова может произвести впечатление собрания деталей. Все у него немного особенное: и репертуар, в котором с самыми известными фортепианными вещами соседствуют раритеты, и манера, представленная в своих частностях. Легко описать особое отношение к мелизмам или темпам. Обратить внимание на градации "тихого", в разнообразии которых Соколову вовсе нет равных. Однако все эти особенности и нюансы не складываются в искомое целое и ничего не объясняют, а в простодушном восхищении "чудом света" - больше правды, чем в самом специальном его истолковании. Почему пианист, имеющий внешне неброскую артистическую практику, играющий старые вещи по старым правилам и проявляющий разве что непривычную академическую осведомленность в вопросах текстологии, занял такое особенное место в сознании публики? Отвечать на этот вопрос - нет слов. На очередном концерте Соколов сыграет Сонату ля минор Баха (Клавирная обработка Райнкена) и скрипичную Чакону в редакции Брамса для левой руки. Во втором отделении - Одиннадцатая и Тридцать вторая (последняя) сонаты Бетховена.